Левитан. Русские живописцы XIX века. 1992. Автор: Владимир Петров
Введение в пейзаж фигурки одинокой задумавшейся женщины, «растворяющейся» в осенней природе, возможно, в какой-то степени связано с впечатлениями от знакомства с картиной В. Д. Поленова «Заросший пруд», именно в 1879 году демонстрировавшейся на передвижной выставке.
Наконец, вполне очевидно воздействие на Осенний день. СокольникиОсенний день. Сокольники. 1879Холст, масло, 63,5 x 50Государственная Третьяковская галерея» лирических пейзажей К. Коро, ставшего с того времени одним из его любимейших художников (К. А. Коровин вспоминал, как молодой стремился, по его собственным словам, «тушевать, как у Коро»)3.
В то же время работа
а никоим образом не производит впечатления эклектичности, отличается органичностью, даже какой-то «выдышанностью» живописного строя, передающего глубоко пережитые, сокровенные чувства и мысли автора.Быть может, еще более эта сокровенность лиризма художника выразилась в совсем маленьком по формату, но поистине драгоценном по своим живописным достоинствам этюде к этой картине — «Осенние листья» (1879, ГТГ). В нем художник как бы с сосредоточенностью благоговейного священнодействия, нежнейшими и тихими касаниями кисти передал колдовскую красоту лежащих на розоватосерой земле осенней аллеи опавших листьев, переливы их золотистых и опаловых, почти лиловых и лимонно-желтых красок.
Незаурядность картины «Осенний день. СокольникиОсенний день. Сокольники. 1879Холст, масло, 63,5 x 50Государственная Третьяковская галерея» была отмечена посетителями выставки, где полотно экспонировалось и получило, пожалуй, высшую из возможных для художника в то время оценку — было приобретено П. М. Третьяковым, чутким любителем пейзажной живописи. (Кстати, он замечательно формулировал свой критерий достоинств пейзажа: «Дайте мне хоть лужу грязную, да чтобы в ней правда была, поэзия, а поэзия во всем может быть, это дело художника»14.)
Хотя успех картины, ее приобретение Третьяковым должны были придать Осенний день. СокольникиОсенний день. Сокольники. 1879Холст, масло, 63,5 x 50Государственная Третьяковская галерея», был вынужден покинуть Москву в связи с тем, что после покушения на Александра II народовольца Соловьева царская администрация свалила вину за эту акцию на евреев и начала компанию их выселения из «первопрестольной». Некоторое время и семья его сестры, остро нуждаясь, жили под Москвой (в Салтыковской дачной местности), затем, в 1880 году, переехали в Останкино, лежавшее тогда за чертой города. И еще долго молодому художнику приходилось, не имея постоянного местожительства, ютиться по дешевым номерам в московских гостиницах.
Но и в этих тяжелых условиях, которые могли, казалось бы, направить
а по пути наименьшего сопротивления, его «не коснулась участь многих не бездарных художников, которые, угождая успеху, начинали бездарно повторять себя, опускаясь до рыночного трафарета»16.
Органически чуждый всяческой «халтуре», чувствовавший ответственность перед своим талантом и отнюдь не удовлетворенный достигнутым уровнем мастерства (известно, что и о картине «Осенний день. СокольникиОсенний день. Сокольники. 1879Холст, масло, 63,5 x 50Государственная Третьяковская галерея» он позже говорил как о не вполне совершенной: «И природа скучная, и дама скучная»), в начале 1880-х годов с особой страстью отдается углубленному изучению природы и лучших традиций искусства пейзажа, стремясь приблизиться к тому идеалу пейзажиста, который, как он считал, наилучшим образом выражен Е. А. Баратынским в стихотворении «На смерть Гете»:
С природой одною он жизнью дышал:
Ручья разумел лепетанье,
И говор древесных листов понимал,
И чувствовал трав прозябанье;
Была ему звездная книга ясна,
И с ним говорила морская волна.
Характерно, что во многих работах начала 1880-х годов, прежде всего графических,
на время как бы отказывается от достигнутой в «Осеннем дне» меры психологизма, очеловечения изображения природы, и, по словам М. В. Нестерова, работая «с огромной энергией, изучает ландшафт в его деталях, в мельчайших подробностях»17, с поистине шишкинской скрупулезностью прослеживая рисунок коры древесных стволов, формы и линии листьев различных растений.Эта особая пристальность штудирования природы видна и в рисунках, которые он делал в начале 1880-х годов для заработка, сотрудничая вместе с соучениками и уже знакомым ему А. П. Чеховым (тогда еще «Антошей Чехонте» и «Человеком без селезенки») в иллюстрированном журнале «Москва»18.
Но даже в наиболее детальных, подчиненных аналитически-исследовательским задачам рисунках и этюдах ощущаются и присущие художнику особые мягкость, ласковость взгляда, и иные, чем у Шишкина, скорее «
ские» исходные установки в художественном познании природы.Шишкин восхищается прежде всего богатством и многообразием форм русского леса, и его видение мира достаточно «прозаично». У
а же все детали прежде всего подчинены чувству целого — уяснению законов живой жизни природы, ее мелодики, что проявляется в особом внимании к тем элементам и законам строения растений, в которых наиболее ярко выражается их общая «идея»,— рост, стремление ввысь, к солнцу.Именно подробнейшее, доскональное изучение форм и законов живой жизни русской природы, «мимики» и «жестикуляции» растительного мира, и стало одним из важнейших слагаемых и присущими пейзажам
а одушевленности и способности художника с годами все более и более лаконично и в то же время не допуская насилия над природой, упрощения ее, выражать «основную мысль» (слова художника) волнующих его ландшафтов.Продолжалось и интенсивное усвоение
ом уроков мастерства лучших русских и зарубежных пейзажистов (так, он копировал работы Коро и даже специально для того, чтобы прочитать монографию о последнем, изучал французский язык).Наиболее же важным и плодотворным было в это время влияние на него творчества В. Д. Поленова.Воздействие солнечных, наполненных светом и воздухом лирических «жанров пейзажей» Поленова и прежде всего таких этапных для всего русского искусства картин, как «Московский дворик», «Бабушкин сад» (обе 1878 г., ГТГ), «Заросший пруд» (1879, ГТГ), а также этюдов, сделанных Василием Дмитриевичем во время поездок в Грецию и на Ближний Восток, в значительной мере определило характер живописных поисков молодых художников
овского поколения и круга.Не случайно
впоследствии, уже в 1898 году, высказывая глубокое уважение к Поленову как «наиталантливейшему художнику, благодарность как учителю и доброму отзывчивому человеку», писал ему, что сделанное им в искусстве «громадно значительно», но не менее велико и его «непосредственное влияние на московское искусство», которое «не было бы таким, каково оно есть», не будь Поленова.И действительно, уже в конце 1870-х годов
и его товарищи по Училищу, как вспоминал К. А. Коровин, с восторгом вглядывались в синие тени и яркий солнечный свет на небывалых по чистому многоцветию пленэрной живописи картинах и этюдах Поленова, изучали приемы, с помощью которых он достигал в своих работах выражения поэтического, умиротворенного «настроения» (само это понятие появилось впервые в русской художественной критике, кажется, применительно именно к картинам Поленова).