Нестеров Михаил Васильевич [1862—1942]
Великий постриг. 1898
-
- Название Великий постриг
- Год создания 1898
- Материал Холст, масло.
- Размер 178 x 195
- Собрание Государственный Русский музей
- Все работы автора Всего: 260
Описание
Живописец оставил нам тип русской который по праву зовут «нестеровским». Невольно ловишь себя на мысли, что мужского типа он не создал. Мало того. Вглядываясь написанные Юность преподобного СергияЮность преподобного Сергия Радонежского.. 1892—1897Холст, масло., 247 x 229Государственная Третьяковская галерея» (1892—1897), «Труды святого Сергия», «Мечтатели» (1903), «Лисичка
Лисичка. 1914Холст, масло., 101 x 127Государственная Третьяковская галерея» (1914) юноши и старцы навязчиво благостны и в чем-то фальшивы. Насквозь театрален и фальшив со святителями в «Святой Руси». Исключение из этого ряда, пожалуй, «Пустынник
Пустынник. 1888—1889Холст, масло, 142,8 x 125Государственная Третьяковская галерея», более непосредственно увиденный в и непритязательный по своей сути.
В таких произведениях, как «Под благовестПод Благовест. 1895Холст, масло., 159 x 124Государственный Русский музей» (1895), художника выручает почти натурная, притом сознательно заостренная характерность персонажей. В споре между героями картины «За Волгой
За Волгой. 1905Холст, масло., 136 x 132Астраханская государственная картинная галерея им. П.М. Догадина» на стороне героини. Образ купца, единственный в его творчестве, оказался психологически однозначным, почти плакатным. Выходец из купеческой семьи, не мог не отдать должное «широте натуры» своего удалого молодца, но сердце его более чутко прислушивается к думам печально склонившей голову девицы. Характеры, живущие не по расчету и умыслу, а по велению сердца, были ближе натуре художника. Песнь его души естественнее и непринужденнее «ложилась» именно на женский голос. Стоит вспомнить «Христову невесту
Христова невеста. 1913Дерево, масло., 61 x 62Приморская краевая картинная галерея», 1887 и 1913 годов, «Великий постриг
Великий постриг. 1898Холст, масло., 178 x 195Государственный Русский музей» (1897—1898), «Думы
Думы. 1900Дерево, масло., 66 x 54Государственный Русский музей» (1900), «Лето
Лето. 1905Холст, масло, 117 x 177Ивановский областной художественный музей» (1905), «Родину Аксаковых» и другие работы, чтобы убедиться: женские образы глубже, полнокровнее и поэтичнее мужских. По сравнению с ними, мужские кажутся вымученными и предвзятыми. Можно сказать, что первые — в творчестве художника — более эмоциональны, вторые более рассудочны. Любопытно, что отрок Варфоломей написан с девочки. В Русском музее хранится этюд девушки для «Юности преподобного Сергия
Юность преподобного Сергия Радонежского.. 1892—1897Холст, масло., 247 x 229Государственная Третьяковская галерея».
Думается, это различие не случайно. Не выражает ли оно противоречие между проповедью художника и его живой натурой?
Ни на одном из своих автопортретов
не напоминает благостного отшельника — созерцателя, отрешенного от жизни. Напротив, он зезде внутренне активен, горд, страстен. Исследователи уже отмечали, что по характеру художник не похож на своих героев. Друг художника А. А. Турыгин писал о : «В обыкновенной, повседневной жизни он человек чрезвычайно энергичный, до крайности подвижной, зеегда бодрый, умеющий быть и серьезным и веселым...». В своих письмах отнюдь не предстает отрешенным от мира и его суеты. Он жаден до новостей и неустанно просит сообщать ему «про войну и мир, управу государей». Особенно его интересуют области «подведомственные 9 музам». Он весьма небезразличен к тому, что думают о нем его друзья и недруги! Он практически расчетлив и хорошо знает законы художественного рынка. Он человек страстный и пристрастный, ироничный и острый на язык, словом, человек достаточно земной и грешный.Приняв в своем искусстве на себя роль проповедника,
был предан избранной идее. Но значит ли это, что его служение всегда совпадало с его влечением? Рассудок художника был более «дисциплинированным», и его легче было убедить, чем чувство. И то, к чему влекло его чувство, подчас не вполне согласовывалось с проповедью благостного умиления и отрешенности от жизни.
Как это ни парадоксально, мужчины в нестеровских произведениях смиреннее женщин. В последних больше внутренней страсти, душевной смуты, мятежного духа. Героини ЛисичкаЛисичка. 1914Холст, масло., 101 x 127Государственная Третьяковская галерея» уже обрели мир своей души. Монахи из картины «Под благовест
Под Благовест. 1895Холст, масло., 159 x 124Государственный Русский музей» находят путеводную нить: один — в духе, другой — в букве христианского учения. Сергий в «Юности преподобного Сергия
Юность преподобного Сергия Радонежского.. 1892—1897Холст, масло., 247 x 229Государственная Третьяковская галерея» также уже узрел свой идеал и своим житием лишь утверждает его для других. Но ни Христова невеста (в работе 1887 года), с тихим омутом ее души, слепо бредущая неизвестно куда, ни героиня в картине «На горах
На горах. 1896Холст, масло., 160 x 160Киевский национальный музей русского искусства», истомленная своей мукой и не находящая себе места, ни блуждающие женские души в картинах «Думы
Думы. 1900Дерево, масло., 66 x 54Государственный Русский музей», «Фленушка
Фленушка. 1920-еХолст, масло, 74,3 x 79Государственная Третьяковская галерея», «Родина Аксакова» не нашли себя, не обрели желанного мира и покоя. Смута земных страстей не дает душевного покоя Христовой невесте в одноименной картине 1913 года. В «Святой Руси
Святая Русь. 1901—1905Холст, масло., 233 x 375Государственный Русский музей» старцы и нищие странники пришли к Христу, принесли ему свои беды и печали. Но женщина, стоящая в центре картины, ни к кому не пришла. Да и разве может она отдать кому бы то ни было свою печаль?
Ее «родную сестру» мы узнаем в центральной фигуре картины «Великий постриг». Несмотря на название картины, сама постригаемая отодвинута художником на задний план. Она изображена во второй тройке, ее поддерживают старухи. Основное внимание в печально торжественной процессии привлекают фигуры двух красивых женщин-послушниц. Их выделяют белые, расшитые голубыми цветами накидки. Одна из них, идущая впереди, грустно склонила голову. В ее облике — умиротворенная покорность, чистота юной голубицы. По контрасту с ее плавной «склоненностью» подчеркнуто выпрямлена фигура женщины, изображенной в центре. Ее холодно-бледное лицо, алые, чуть приоткрытые губы говорят о несмиренной страстности натуры.
Похожее сопоставление характеров мы находим в картине «ДумыДумы. 1900Дерево, масло., 66 x 54Государственный Русский музей». Близок к центральным образам «Великого пострига» и «Святой Руси
Святая Русь. 1901—1905Холст, масло., 233 x 375Государственный Русский музей» образ старшей женщины в картине «Лето
Лето. 1905Холст, масло, 117 x 177Ивановский областной художественный музей».
Итак,
повторяет и варьирует один и тот же тип, отводя ему в своих картинах центральное место. Это обстоятельство немаловажно, если учесть, что некоторые дореволюционные исследователи видели идеал художника в «кротости» и «согбенности». Нельзя сказать, что женщины, о которых только что шла речь, «согбенны». Они несут свою муку с высоко поднятой головой. В их смирении читается не кротость, а гордость. Их неприступно окаменелые лица таят грозную душевную драму.
Как известно, На горахНа горах. 1896Холст, масло., 160 x 160Киевский национальный музей русского искусства». Женщина, не находящая выхода своей душевной смуте, одиноко бродит над Волгой. Вторая, неосуществленная картина должна была изображать встречу тоскующей женщины с героем романа. Третья картина — «За Волгой
За Волгой. 1905Холст, масло., 136 x 132Астраханская государственная картинная галерея им. П.М. Догадина» — обнаруживала наметившийся разрыв между героями. В четвертой картине женщина ищет спасения в монастыре («Великий постриг»). Пятая — эпилог романа. Ни уход от мира, ни бог не принесли успокоения измученной душе. Героиня кончает с собой, бросаясь с высокого берега в Волгу. Несмотря на то что эта картина осталась ненаписанной, она показывает направление мысли автора. Очевидно, неумолимая логика жизни влекла -художника именно к трагическому разрешению коллизии. И тут уж -проповедник ничего не мог поделать.
Разумеется, такой финал «романа» никак не укладывался в схему христианской проповеди смирения и покорности судьбе. Смерть героини, конечно, же, «бунт», пусть не вылившийся наружу и оставшийся лишь в душе
. Видимо, чувство художника было менее правоверным христианином, чем его рассудок. Но зато оно оказывалось и безошибочнее. Обмануть его было труднее. Рассудок легче поддавался обману, будь то обман воспитания, эпохи или самообман.Отзывы
![](http://artpoisk.info/themes/new/images/noPhoto.png)