С.Ю. Жуковский. Годы учения в Московском Училище живописи, ваяния и зодчества. 1980. Автор: Горелов М.И.
С.Коровин не только упражнял глаз ученика длительными постановками, но и советовал не упускать те короткие минуты, в которые только и возможно запечатлеть момент, схватить мотив, работая на природе. Эти советы переняли от учителя его ученики, в частности и
.В течение 1893/94 учебного года Жуковский учился в головном классе, в котором также преподавал
, чередуясь с К.Н. Горским. Постановки существенно усложнились. Вместо розеток, ваз и капителей появились гипсовые головы: Геркулеса, Люцифера, Ариадны, Антиноя, Каракаллы. Изучали строение черепа и анатомию человеческой головы. Жуковскому эти занятия дали чрезвычайно много. Для него они были своего рода преддверием искусства портрета, к которому он не раз обращался в последующие десятилетия. Благодаря хорошей подготовке он не только умел передать портретное сходство, но и владел безукоризненным, анатомически точным рисунком.в течение всех лет обучения в училище настойчиво добивался, чтобы его перевели из вольных посетителей в число учеников, которые получали пособие, платили в год на двадцать рублей меньше, обеспечивались всеми учебными материалами и по окончании курса награжденные медалью получали звание неклассного художника. К началу 1894/95 учебного года относится его прошение в Совет преподавателей: «Честь имею покорнейше просить Совет Г.г. преподавателей, ввиду моих недостаточных средств, не найдет ли он возможным перевести меня из вольных посетителей в число учеников училища Живописи». На этом заявлении сделана пометка «отказать» и далее: «Ходатайст. ввиду выдающ. способ.». Но прошение осталось без удовлетворения. Произведенный на этом же прошении подсчет: в каком возрасте он поступил в Училище, решил вопрос не в его пользу. Оказалось, что если он родился в 1873 году, то он не мог быть принят в ученики по возрасту ни в 1892, ни даже в 1891 году.
Через год, 22 сентября 1895 года, когда Жуковский сдал экзамен по наукам за четвертый класс и перешел в фигурный, он подает новое прошение в контору Училища: «Так как ко времени поступления моего в училище мне не было восемнадцати лет от роду, то покорнейше прошу перевести меня в число учеников училища живописи. Поступил я в 1892 году» . На этот раз он указывает на свой действительный, а не на вымышленный возраст. На прошении синим карандашом сделана пометка: «метрику» и запись: «Поступил в 1892 году, было 17 л. 3 м.». После этого прошение осталось без удовлетворения. Очевидно, что при сличении анкетных и метрических данных раскрылся обман, состоявший в сокрытии истинного возраста и повлекший за собой отказ.
В 1894 году педагогический состав Училища во многом изменился. Ушел в отставку С.А. Коровин, и были приняты в качестве преподавателей недавние воспитанники Московского Училища
и . Когда на третьем году обучения Жуковский перешел в фигурный класс, преподавание в нем вел Касаткин. Новый учитель выдвинул широкую программу, рассчитанную на углубленное изучение анатомии и пропорций человеческого тела. Эти пропорции необходимо было постичь в пространственных ракурсах. В целях наиболее гармоничного развития учащихся, их эстетического вкуса практиковалось широкое ознакомление с музеями. Творчество органически объединялось с изучением мастерства художников разных стран и эпох.Воспитывая трудолюбие учащихся, Касаткин любил повторять: «Без труда ваш талант будет лежать мертвым капиталом, не приносящим никакой пользы».
от природы был величайшим тружеником, готовым преодолевать любые трудности, безропотно выполнять все задания педагога. Он был вознагражден за свое усердие. В своих жанровых пейзажах Жуковский проявлял не только тонкое чувство пропорций человеческого тела, но и добивался гармонического соответствия фигур и окружающей природы.Самое непосредственное влияние оказывало на учеников творчество Касаткина. Изучая гипсовые слепки с антиков, они невольно сопоставляли их с творчеством своего учителя, отражавшего живую современность. В отличие от Касаткина Жуковский был не жанристом, а пейзажистом. Рассматривая на выставках картины своего учителя, в которых жанровые сцены изображались то на фоне природы («Трамвай пришел», 1894), то в интерьере («Перед отправкой в воспитательный дом», 1892), Жуковский открывал для себя как бы скрытую в них гармонию природного и человеческого, жилища и его обитателей. Сам Касаткин в своей преподавательской деятельности не ограничивался сферой бытовой живописи. Пропагандируя изучение окружающей жизни, он, обращаясь к пейзажистам, говорил, что «искание красоты обязывает наблюдать природу во все времена года» . Касаткин полюбил своего талантливого и трудолюбивого ученика, оказывал ему поддержку, приглашал его к себе, по-видимому, разрешал ему работать в своей мастерской.
Прилежно занимаясь в общих художественных классах,
по-прежнему отдавал все свободное время пейзажной живописи. Начиная со второго курса на усовершенствование в избранной специальности отводилось время и предоставлялась возможность работать под руководством преподавателя. Это послужило стимулом для дальнейшего творческого роста .По-видимому, в первые три года пребывания в Училище все его мысли и надежды были обращены к
, руководителю пейзажного и натюрмортного класса, ученики которого 1880-х годов и в это время были уже прославленными пейзажистами. Жуковский, посещая художественные классы, стал заниматься у Поленова. Однокурсник Жуковского по Училищу в своих воспоминаниях освещает этот полузабытый период. «С особенной любовью вспоминаю учеников Поленова из младшего поколения, моих товарищей, с которыми я вместе учился и работал. Это — А. Чирков, , В. Соколов и Д. Мартен.Как дороги и близки мне сейчас эти воспоминания о Поленове, какой любовью и заботой окружал он нас, как неоценцмо дорого было нам его внимание во время работы, как умел он вовремя направить и ободрить молодых художников».
Поленов пленял своих учеников жизнерадостностью и яркостью красок изображаемой им природы, радужными тонами южного неба и моря. О глубоком впечатлении, произведенном его работами на учащихся, тот же Бялыницкий-Бируля сообщает: «С появлением в училище Поленова мы начали разбираться в красках, искать цвет: до него мы этого не знали. Помню, часто художник Жуковский говорил мне, называя в шутку меня стариком: «Ты посмотри, старик, вот там, где поправлял Василий Дмитриевич, тон получился звучный и красочный, а у нас все будто мукой разбавлено!» И действительно, до Поленова мы боялись красок, нам не знаком был до него звучный и яркий колорит». «С.Жуковский ... тонко воспринял от Поленова яркие сочетания красок».
Но эта ликующая красочность палитры учителя, захватившая молодого художника, появилась в его творчестве не сразу, а как итог долгого развития и самосовершенствования, в основном в его зрелые годы. И это не было случайностью, так как перед начинающим пейзажистом была поставлена неотложная задача добиться передачи целостного образа природы через овладение композиционным и колористическим мастерством. Необходимо было уловить тонкую взаимосвязь между портретом местности и состоянием погоды, передать свои душевные переживания и ощущения. Для
в творчестве Поленова дороже всего были эмоциональное осмысление им художественного образа, его поэтический и какой-то приподнято-возвышенный взгляд на окружающий мир. Но если творчество Поленова начала 1880-х годов отражало безоблачную радость и ликование человека, восхищенного красотой южной природы, то в начале 1890-х годов в нем произошла разительная перемена. Поленов обосновывается на берегах Оки и посвящает себя изображению русской природы, создавая серию лирических пейзажей, в которых используется сдержанная гамма красок, соответствующая среднерусской полосе.